Эта встреча проходила в городе В. Моими первыми клиентами оказалась семейная пара на грани развода — эмигранты из одной из горячих точек бывшего Советского Союза.
Консультация проходила по их просьбе прямо в доме супругов. Гостиная на первом этаже радовала уютом, из окна открывался прекрасный вид на ухоженный дворик, и вообще каждая деталь интерьера без слов говорила о том, что хозяйка — невероятно заботливая и аккуратная женщина. Однако вся эта теплая атмосфера резко контрастировала с ледяными взглядами, которыми обменивались сидящие напротив меня супруги. Назовем их Н. и Л.
Когда я попросила каждого из них коротко охарактеризовать причины произошедшего раскола, первым слово взял муж. И с этой секунды началось нечто невообразимое. В течение почти двух часов супруги ругались, бегали друг за другом по всему дому, хлопали дверьми, кричали, закрывались в комнатах и рыдали. Потом они снова возвращались в гостиную, тщетно пытаясь начать нормальный диалог, но всё повторялось заново.
В какой-то момент я с ужасом осознала, что полностью потеряла контроль над ситуацией. Было очевидно, что я напрасно согласилась проводить совместную беседу для обоих сразу. Делать было нечего — внутренне я уже смирилась с полным провалом и размышляла лишь о том, как бы мне бесславно ретироваться. И тут в голову пришла, возможно, не слишком этичная, но, как оказалось, спасительная мысль.
Я прервала кричащих супругов словами: «Послушайте, дорогие мои. Время у меня совершенно свободно. Вы платите за каждый час энную сумму. Вот уже два часа вы ругаетесь за свои же деньги. Можете продолжать в том же духе хоть до самого утра, я никуда не спешу и готова наблюдать за этим процессом столько, сколько потребуется».
Это обращение возымело эффект в первую очередь на супруга. Он сказал жене: «Л., послушай, зачем нам ругаться за деньги, если мы можем делать это дома совершенно бесплатно?! Давай хотя бы послушаем специалиста».
С этой минуты началось наше настоящее open-air общение, которое продлилось несколько месяцев. Эта семейная пара впоследствии столкнулась с огромным количеством трудностей, но главное — они научились проходить их вместе.
Первым серьезным испытанием стала тяжелая болезнь жены. Л. работала в реабилитационной бригаде одной из больниц, ухаживая за пожилыми людьми. Помню, как на одном из наших занятий, разбирая тему «Чем я буду заниматься на пенсии», она очень подробно расписала план своих действий буквально до 90-летнего возраста. Позже это описание помогло ей на профессиональной аттестации. Она оказалась единственной среди коллег, кому повысили разряд и зарплату, потому что смогла четко и ясно ответить, как видит себя в 90 лет. Для аттестационной комиссии было критически важно, чтобы человек, работающий с больными стариками, глубоко понимал их возраст и психологию. Те же ее коллеги, кто отшутился, заявив, что в таком возрасте их уже не будет на этом свете, не получили ничего.
И вот, заболев, Л. оказалась пациенткой в собственной больнице. Эта мужественная женщина сразу же разузнала статистику и, выяснив, что процент выздоравливающих составляет всего 20-25%, твердо записала себя в эту категорию. Она стойко перенесла сложную операцию, агрессивное лечение и долгую реабилитацию, стараясь изо всех сил выкарабкаться ради детей. И ей это удалось. Слава Богу, через некоторое время она полностью восстановилась и вернулась на свою прежнюю должность.
А ее супруг Н. тем временем пошел другим, отчаянным путем. Он решил не подтверждать медицинский диплом, а кардинально сменить профессию и стать ювелиром. Затея казалась безумной: когда я попросила его нарисовать хоть что-то, выяснилось, что дар рисовальщика у него отсутствует напрочь. Но обратного пути уже не было. Поставив на карту всё, Н. взял дорогой ювелирный станок в залог за их еще даже не выплаченный дом. Первым созданным им творением стал нательный крест — грубый и, честно говоря, совершенно несуразный.
Эту вещь никто не покупал. Дни шли, долги росли. От аренды пришлось отказаться, а изделия раздать по чужим лавкам, чтобы наскрести хотя бы на очередной платеж. Меня одолевали сомнения, но Н. вопреки здравому смыслу продолжал верить в свой успех.
И в этот критический момент, когда казалось, что завтра всё рухнет, в одну из лавок, где пылились кресты, зашел молодой афроамериканец. Он искал что-то экзотическое, брутальное, и грубая, диковатая работа Н. привела его в полный восторг. Парень купил крест, а через неделю точно такими же украшениями обзавелись все его братья и друзья. На изделия Н. пошла своего рода мода. Он не только выплатил долг, но и стал популярным ювелиром в новой среде.
Вообще, во взаимоотношениях с этой семейной парой у меня часто появлялось ощущение, будто мою работу за меня выполняет другой. Словно Кто-то невидимый настойчиво подбрасывал в жизнь этих людей именно те события, которые вопреки всему могли их объединить.
Прошло больше полугода с момента нашей последней встречи, как утром раздался звонок. В трубку взахлеб хохотал Н.:
— Вы знаете, наши сеансы терапии сотворили чудо! Сегодня ночью на дом упало дерево, а мы с женой даже не проснулись. И несмотря на то, что его распилка и вывоз стоят больших денег, у меня прекрасное настроение. Благодаря вам у нас теперь железобетонная психическая устойчивость!
Перед моим отъездом, Н. позвонил и сообщил, что с ведома жены хочет презентовать серьги — на память. Я ожидала увидеть нечто в духе его первых работ, но в коробочке лежали изящные серебряные подвески с крошечными фианитами — тонкое, абсолютно законченное ювелирное изделие. Этот случай научил меня тому, что даже самые фантастические идеи людей нельзя осаживать. Мы так мало знаем о скрытых талантах и возможностях. Когда Бог даёт шанс человеку, тот способен раскрыться самым неожиданным образом — как это произошло с Н., который буквально сотворил из себя мастера.
В последний раз мы встретились случайно совсем в другой стране. Супруги неспешно прогуливались по набережной. Было радостно видеть, как они шли вдоль вечернего залива, с улыбкой глядя друг на друга…
Жаль только, что подаренные на память серьги пропали в одной из моих дальних поездок. Но сама память сохранила тепло наших встреч, начавшихся так незадачливо.